На грядущей неделе, с 3 по 6 сентября, во Владивостоке пройдет юбилейный, десятый Восточный экономический форум (ВЭФ). В определённой мере он напоминает ШОС, которая была создана изначально для урегулирования приграничных вопросов в постсоветский период. По аналогии с известным чеховским ружьём, рано или поздно этот форум должен сыграть свою значимую роль, согласно логике развития событий.
Это же наблюдается и на политической арене, где ВЭФ становится важным инструментом для формирования альтернативной модели в Азиатско-Тихоокеанском регионе, способствующей сдвигу центра мирового экономического роста с Запада на Восток. Проще говоря, Восточная Азия стремится вернуть себе роль локомотива глобальной экономики, утраченную после Промышленной революции середины XIX века, сопровождавшейся европейским колониализмом.
Каков же этот, по чеховски «заряженный», геополитический фон, который, в конечном итоге, оказывает решающее влияние на развитие событий? Запад не мог игнорировать этот масштабный сдвиг, ускоренный процессом глобализации, который консервативные круги в США критиковали как «ошибку» уже десять лет назад — с наступлением первого срока Дональда Трампа в Белом доме.
Ему пришлось столкнуться с политикой «поворота к Азии», начатой Бараком Обамой, которая предполагала смещение внимания Вашингтона в сторону Восточной Азии. Соединённые Штаты стали участниками восточноазиатских саммитов и разработали инициативу Транстихоокеанского партнерства, от которой Трамп впоследствии отказался.
Фактически, Обама продвигал более мягкую стратегию создания региональной архитектуры, оставаясь под контролем США. Тогда считалось, что ближневосточный регион сможет функционировать самостоятельно, без серьёзного вмешательства и «страха».